«В школу можно будет не ходить уже с 24 числа», — радостно бубнил мне переросток-сын, готовясь отдыхать в эту пятницу едва ли не за месяц. Мол, начинаем отсыпаться — впереди еще экзамены, хоть день, но мой будет. Наверное, он прав, ну пропустит одно официозное мероприятие, ничего страшного — сколько их еще будет, в общем не возражала я, и как мать, и как женщина. Стремительно приближалась вышеозначенная дата, но еще быстрее менялось наше общее настроение, пока не переросло из «не пойду», в «приду на час раньше — надо подготовиться». В День последнего звонка я вспомнила свой выпуск.

Ровно четверть века назад интеллигентнейшая завуч моей французской спецшколы, похожая на классную даму из дореволюционной гимназии, Елена Ивановна шипела перед построением учителям, готовящимся напутствовать нас, выпускников: «Только никаких «в последний путь», «в последний раз». Но, сколько себя помню (еще несколько лет подряд, обладая излишне сентиментальным устроением души, приходила в свою школу именно в это день), обязательно кто-то «прокалывался». И на распев буддийских мантр хоть один из учителей да произносил с трагическим лицом заклятое: «И вот мы провожаем вас в этот последний путь», либо, на худой конец, «мы будем вспоминать вас как самых лучших».

Но, видимо, чувство здорового цинизма еще не озарило наши юные мозги. Так что вместо злобного смеха сатиров мы покорно случаю доставали из карманов платочки и растирали эмоции по лицу. Это сейчас, услышав нечто подобное, я с трудом бы сдержала комментарий: какой последний, мне еще на экзаменах перед вами отдуваться, а тогда милые, очаровательные девочки поникали белыми бантиками, а ребята украдкой использовали белые манжеты рубашек в качестве вечно отсутствующих носовых платков.

Далее по программе следовали: прогулка с колокольчиками, обязательная фотка на Красной площади перед Мавзолеем и снова — улыбка сквозь слезы. И непременно слезливый поцелуй в пухлую щечку нашей классной руководительницы Людмилы Вячеславовны — горячо и по-настоящему (в этот момент) любимой. О двойке по физике в году вспоминать не хотелось, а о «сюрпризах» в виде большинства троек в аттестате я еще не знала.

В этот день почему-то искренне веришь, что то, что сейчас происходит с тобой, ни у кого не было, и больше никогда и ни с кем не произойдет. Что тех, кто стоит на торжественной линейке рядом с тобой, ты видишь в последний раз. И глупо плачешь. А потом сразу вспоминаешь, что у тебя все еще впереди, и принимаешься улыбаться.

И уж тем более в такой момент очень сложно представить себе, что буквально через месяц у нас будет еще одна возможность собраться всем классом, чтобы на новом витке услышать напутствия в «очередной» последний путь. Только атмосфера того, грядущего, дня будет совсем иной.

Словом, День последнего звонка запомнился навсегда, как одни из редких искренних моментов в жизни. Настоящий праздник, оставшийся в наследство от советской эпохи. Он да еще Новый год. Давно уже нет белых фартуков и синтетических бантов, негнущихся синих костюмов с белыми рубашками из «Детского мира». Пожалуй, единицы выпускников отправляются на Красную площадь и еще меньше в Мавзолей. Зато каждый обязательно получает колокольчик, мерно позвякивающий в такт шагу. И напоминающий, что в День последнего звонка далеко ты выходишь в мир, а не «в последний путь» и что живешь совсем не «в последний раз».