Появление у США боевых самолетов шестого поколения, беспилотников, меняет очень многое, и Договор об обычных вооружениях в Европе (ДОВСЕ) требует уже не адаптации, а, возможно, и пересмотра. Возникают и новые вопросы по стратегическим вооружениям. С ядерным все понятно, а что делать с новым высокоточным, не ядерным, но таким дальнобойным, что оно в состоянии нейтрализовать и ядерное? Есть еще и проблема ухода международной коалиции из Афганистана. Какая новая ситуация возникнет тогда на южных рубежах СНГ и, особенно, ОДКБ. И почему НАТО тянет с тем, чтобы установить отношения не с отдельно взятыми Россией, Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном, а со всем ОДКБ?

Примечательно то, какой был за спиной выступавших на московской конференции по европейской безопасности «задник»: слово «Defense» там было написано на американский манер, через «s». Интересно и то, что все трое выступавших на конференции в гостинице «Украина» Сергея — и глава кремлевской администрации Иванов, и министр обороны Шойгу, и глава МИД Лавров — не согласовав друг с другом тексты, в унисон задавали гостям из НАТО одни и те же вопросы: Афганистан, ДОВСЕ и, конечно, ПРО.

Мало кто в России владеет этим вопросом так, как Анатолий Антонов, заместитель министра обороны, перешедший в военное ведомство из МИД. Мы встретились с ним во вроде бы тихой и спокойной библиотеке гостиницы «Украина». Впрочем, и там на нас взирали офицеры — служивший на Кавказе Михаил Лермонтов и ветеран Крымской войны Лев Толстой. Так какие пластинки в отношениях России и США пора бы и поменять?

— Анатолий Иванович, можно я вас подловлю?

— Да запросто, рискните.

— У вас конференция называлась «Европейская безопасность», а слово «Defense» было написано на американский манер, через букву «s», а не через букву «c», как это пишется на европейском английском. То есть, безопасность европейская, а в знаменателе все-таки США?

— Вы записываете уже?

— Да.

— Сегодня просто смотреть и говорить о безопасности Европы без Соединенных Штатов Америки нельзя, это просто несерьезно.

— Ну, коли они участвуют, в таком случае, отталкиваюсь от тех слов, которые были произнесены начальником Генерального штаба Вооруженных сил России Герасимовым, я их процитирую: «Система военно-технических мероприятий, направленных на нейтрализацию возможного отрицательного влияния глобальной системы противоракетной обороны США на потенциал российских ядерных сил, разработана, и мы этого не скрываем». А что это за система, если это не государственная тайна?

— В принципе, о возможности принятия военно-технических ответных мер мы говорили постоянно, об этом сказал президент РФ в ноябре прошлого года. Наверное, вряд ли надо говорить сегодня о том, что это конкретно за меры, но хочу сказать, чтобы все были спокойны. Если и когда американская ПРО, которая будет направлена на подрыв сил ядерного сдерживания, будет создана, то Министерство обороны предпримет определенные шаги, которые не позволят американцам добиться такого неблагоприятного результата.

— Анатолий Иванович, я понимаю, что как секретоноситель вы были обязаны ответить так, как сейчас ответили. Но если чуть-чуть заглянуть за горизонт, если это можно, эта нейтрализация Россией американской ПРО подразумевает, что она будет нейтрализована в плане противодействия России или, например, если Иран, упаси Боже, конечно, запустит ракету с ядерной боеголовкой, американцы будут нейтрализованы так, что они и это не смогут перехватить?

— Вы знаете, сегодня вообще трудно вот так говорить, что будет и когда. Ну, во-первых, у иранцев нет таких ракет, и когда они появятся, никто об этом не знает. И, кстати говоря, даже то последнее решение американцев отказаться, а точнее, приостановить реализацию четвертого этапа, говорит о том, американцы признают, что у иранцев в ближайшей перспективе нет таких ракет, и не будет таких ракет. А потом еще, когда мы говорим о возможности пуска ракеты с южного направления, мы должны вдруг задуматься. Разве иранцы когда-то заявляли о том, что они намереваются атаковать Берлин, Рим? Понимаете, мне кажется, здесь есть определенное лукавство. Избрав Иран в качестве своего врага, сделав его врагом Европы, американцы пытаются реализовать свои планы противоракетной обороны, которые, в действительности, не будут защищать Европу, а создают проблему для российско-американских, российско-натовских отношений. Вообще, удивительно получается: пытаясь решить псевдоугрозу со стороны Ирана, американцы идут сознательно на то, чтобы испортить российско-американские отношения в этой области. И это после того, как в российско-американских отношениях сделан был серьезнейший прорыв, когда был заключен новый договор о сокращении стратегических наступательных вооружений.

— Анатолий Иванович, есть страны, которые осуществляют ракетную программу, не скрывают и всячески даже ее рекламируют. В известной степени, это Северная Корея. И на этом фоне я даже не совсем решаюсь этот вопрос задать, но решусь. В свое время под большие фанфары был заключен договор Горбачев-Рейган. Советский Союз и США уничтожили ракеты средней и малой дальности, но сейчас, когда ровно такие ракеты средней и малой дальности начинают появляться у других стран, может, выйти нам из этого договора и восстановить тот ракетный потенциал? Не против американцев, а против этих новых угроз.

— Вопрос о будущем РСМД — очень серьезный вопрос. Практически, РСМД — это первый договор, реальный договор ракетно-ядерного разоружения.

— Но в нем только Россия и Америка, остальные не присоединились.

— Это правильно. Я считаю – это моя личная точка зрения, — что, в данном случае, он содержит сегодня и ряд негативных моментов для России и для Соединенных Штатов Америки, кстати говоря. Именно поэтому в свое время Россия выступила с инициативой предать этому договору универсальный характер. Мы предложили всем странам, обладающим такими способностями — ракетными способностями или потенциалом — подключиться к этому договору и предпринять соответствующие шаги по реализации на практике у себя в стране тех положений, которые зафиксированы в этом договоре. Я еще обострю ваш вопрос. Ведь если вы посмотрите на карту сейчас и посмотрите на наших соседей, вы увидите, как много по периметру российских границ появляется ракетно-ядерных угроз или, скажем так, не угроз, а вызовов. По-дипломатически скажем. И поэтому, естественно, мы не можем не учитывать эти обстоятельства. Мы внимательно смотрим за ситуацией в области распространения ракет и ракетных технологий, работаем вместе с западными странами. И, честно говоря, мы хотели бы большей активности, большей поддержки от наших натовских друзей в этом вопросе. Потому что есть и страны НАТО, которые обладают таким потенциалом — потенциалом для производства столь серьезных ракет. Мы пока не снимаем свою инициативу о придании этому договору универсального характера, но все время смотрим на то, что происходит в мире. И, разумеется, то, что происходит, вызывает у нас серьезную озабоченность. Но ставить вопрос так, как вы его поставили, наверное, справедливо, — «нужно или не нужно сейчас»… Сегодня, я думаю, мы еще не прошли ту красную линию, после которой надо сказать, что ничего у нас не получается, ничего мы сделать не можем, будем выходить.

— Еще один непростой вопрос. Россия говорит Соединенным Штатам: «Дайте нам гарантии ненацеленности ПРО против России, ненаправленности, неприменения». А Россия, в свою очередь, такие гарантии Америке готова дать?

— Давайте разберемся. Ведь противоракетная оборона существовала до того острого конфликта, который разразился в последние годы и в Российской Федерации (в Советском Союзе тогда) и в Соединенных Штатах Америки в соответствии с договором, изумительным договором про ПРО, который позволял и России (Советскому Союзу) и Соединенным Штатам Америки иметь по одному району, прикрытому противоракетной обороной.

— У нас — вокруг Москвы.

— Мы никогда не говорили, что эта система не может использоваться против сил ядерного сдерживания Соединенных Штатов Америки и прекрасно понимаем, что тогдашняя система США тоже могла быть использована против сил ядерного сдерживания России. Мы говорим — я хотел бы сейчас это подчеркнуть — о дополнительных элементах, которые сегодня появляются в мире, в частности, в Европе, рядом с российскими базами межконтинентальных баллистических ракет, о той дополнительной дельте, о которой американцы говорят, что она нам не угрожает.

— Вроде баз в Польше, вроде кораблей, которые патрулируют северные моря.

— Абсолютно вы правы. Возникает вопрос: «Вы что, не понимаете, русские, что сенат вам не даст такие гарантии?» Да прекрасно мы понимаем, только мы задаем следующий вопрос: «А почему сенат не даст?» Да потому, что большинство из них как раз считает, что это дополнительная дельта противоракетной обороны может быть использована против сил ядерного сдерживания России. Скажите, как в этой ситуации мы будем реагировать? Вспомните предвыборную кампанию в США, когда республиканец заявил о том, что главный враг — это Россия.

— В известной степени, льстящий комментарий.

— Так это говорит о том, что мы должны думать о том периоде, когда не будет, например, Барака Обамы, когда новый президент придет и скажет: «А я не знаю тех политических договоренностей, которые существовали между Обамой и, к примеру, Владимиром Владимировичем Путиным». Именно поэтому мы и настаиваем. И Соединенные Штаты, отказываясь предоставить нам такого рода гарантии, просто говорят, что система ПРО, которая сегодня создается, может быть в дальнейшем использована против сил ядерного сдерживания России. Вот и все! И это в связи к вашему первому вопросу: в этой ситуации, естественно, Министерство обороны разрабатывает военно-технические меры противодействия, которые не позволят никому обескровить нас и не дать возможность защитить нашу страну. О чем говорил сегодня начальник Генерального штаба.

— Спасибо, Анатолий Иванович.