Когда в прошлый понедельник в Лондоне двое исламистов средь бела дня убили и расчленили топорами солдата британской армии, эта новость поразила мир. Да и было чему поразиться. На британской земле, рядом с собственной казармой солдат британской армии убит именно за то, что он солдат британской армии. А его убийца красовался перед видеокамерами. Вытирая липкие от крови руки о штаны, кичливо вещал: он-де (погибший) убивал мусульман, а мне надоело, что людей в Афганистане убивают. Нечего-де им (британцам) там делать. 

Зрелище было шокирующее, но публика зря сочла его уникальным. Недели не прошло, как уже в Париже солдата французской армии пытались убить именно за то, что он солдат французской армии.

Рядовой Кордье с двумя товарищами патрулировали станцию метро Дефанс, когда бородатый мужчина арабской внешности в исламской рубахе подкрался к нему сзади и ударил ножом в шею. Покушавшемуся удалось скрыться, но трудно сомневаться: доведись ему объяснять свой поступок, он говорил бы примерно то же самое, что лондонский убийца.

Лондонское убийство власти Великобритании прямо назвали терактом. Парижское покушение французские власти прямо терактом не назвали, но расследование инцидента ведёт антитеррористическое подразделение. И верно: оба события суть теракты в самом прямом смысле слова – ведь латинское слово terror обозначает «ужас».

Оба преступления имели целью запугать, устрашить неопределённо широкие круги лиц, включающие, между прочим, регулярные армии. И получилось, надо признать, весьма эффектно. Да что греха таить – и эффективно тоже. После убийства в Лондоне британским военным запретили появляться в общественных местах в форме. Это на родной-то земле – будто оккупационная армия в лесах, кишащих партизанами.

Правда, этот приказ через три или четыре дня отменили, но он ведь был. То есть, запугивание принесло плоды. И кто сейчас возьмётся предсказать эффект от второго или третьего аналогичного случая?

Новизна этой интернациональной серии терактов (к которой, очевидно, следует отнести и взрывы в Бостоне) состоит в том, что их совершают одиночки. Расследование ни в одном из трёх случаев ещё не завершено; но, думаю, если бы серьёзные следы террористических или вообще каких бы то ни было организаций в этих злодействах существовали, следствие их бы уже выявило и предало гласности. Чтобы успокоить публику. Потому организованный террор – это уже знакомое зло. Мир «проходит» эту тему как минимум со дня крушения манхэттенских башен-близнецов. А вот «частный джихад» – зло ещё незнакомое и уже по одному этому более страшное.

Приёмы борьбы с организациями – с той же Аль-Каидой – известны: от внедрения агентов до бомбёжки тренировочных лагерей. А как бороться с частным джихадом? Невесть сколько мигрантов или детей мигрантов, охотно пользующихся невиданными на их родине благами современной цивилизации, в какой-то момент решают, что благ этих им достаётся явно недостаточно.

Иногда такие недовольные ребята сбиваются в стаи и начинают погромы – как несколько лет назад в пригородах Парижа или как прямо сейчас в пригородах Стокгольма. Даже с этим проявлением недовольства современные страны не умеют эффективно бороться – так, шведская полиция в какие-то дни арестовывала больше участников стихийной самообороны от погромов, чем самих погромщиков. А тут, как мы видим, отдельные маргиналы из этого множества недовольных переходят не к стадным, а к индивидуальным преступлениям, абсолютно террористическим по сути. Как их выявлять заранее? Куда внедрять агентов? Что бомбить? Неимоверно сложная задача. Пугающе сложная.

Британцы уже заявили, что создают специальную группу, которая будет выявлять и преследовать радикальных проповедников, стремящихся из аморфного недовольства выковать террор – попросту говоря, агитирующих и вербующих из маргинальных юнцов воинство джихада. Это абсолютно правильно, но, возможно, поздновато. Кроме того, и такие банальные меры не всем по душе. Я вчера видел в новостях горячее выступление «зелёного» политика из Германии, где кто-то посмел предложить высылать радикальных проповедников из страны.

«Зелёная» дама была вне себя от негодования: как же можно? Это же мы сами виноваты, что слабо помогаем им принять наши ценности… Дама, как и все идеологизированные ораторы, имея глотку, не имеет ушей. Она просто не услышала, как лондонский убийца (британский подданный, между прочим) говорил «мы» о мусульманах Афганистана – и «они» о британцах, одного из которых только что убил. Как «помогать» ему принять наши ценности, если он не хочет их принимать?

Нам здесь, в России, надо очень внимательно следить за этими событиями. Мир един, и проблемы в нём, увы, едины. Не учитывать международного контекста при дискуссии по нашим проблемам – про ограничение миграции или про визовый режим – было бы абсолютно непростительным простодушием.