Горный «государственник»

На узких улицах родового села Саида Амирова тревожная пустота, бедная скромность домов, паршивый, как и везде, асфальт. Нет тут материальных признаков того, что Джангамахи — малая родина одного из самых влиятельных людей Кавказа. В одном дворе нам удалось застать сразу сотню сельчан. Здесь справляли свадьбу, но похожа она была на поминки. За огромным столом буквой П сидели угрюмые трезвые мужики. Вокруг бегали беспечные дети, женщины «праздновали» где-то в доме. Еще на прошлой неделе односельчане заказывали банкетный зал в Махачкале, но потом пришли дурные вести — Саида Джапаровича арестовали… В селе Джангамахи эту демонстрацию государственной власти восприняли как агрессию, и поздним вечером здесь стали собираться люди с машинами — примерно две тысячи человек. Хотели ехать в Махачкалу освобождать земляка. Но приближенные Амирова отдали внятный приказ — «никуда не ходить, разойтись». Люди разошлись-разъехались, но горький осадочек остался у каждого.

 

Нас приглашают за стол. Рыжеватый мужик, сидящий напротив, совсем не похож на даргинца — кажется, что его вырубили из карельской сосны.

— Понятно, любой человек не без греха, — сжимает он корявый крестьянский кулак. — Но зачем его было так унижать? Здесь за Джапарыча знаешь сколько народу готово выступить? Причем не только даргинцы. У нас много национальностей, но он никого не выделял — у него замы были и аварцы, и русские. Мудро управлял. Он государственник был!

 

На выходе из двора натыкаемся на традиционный кавказский «концерт», который всегда успешно трогал слабую психику западных журналистов и правозащитников. Два десятка женщин возбужденно требуют на камеру освободить Саида Амирова, угрожают перекрыть все трассы. Мужчины расступаются по сторонам, чтобы не попасть в объективы. С одной стороны, мы не видим в этом «концерте» фальши, не чувствуем ее. А с другой — это выступление слишком эмоционально для нас, жителей равнин. И потому вызывает сомнения. Кем был этот человек, полупарализованный инвалид, которого задерживали в ходе войсковой операции, разве что без участия Каспийской флотилии? Хотя и она, наверное, была в тот день наготове.

 

Шерстяные пожары

Дагестан в силу своей многонациональности всегда был регионом сложным. Многообразие этнических групп еще с советских времен ревностно относилось к распределению политических постов. Москва старалась выдерживать справедливые пропорции представителей общин во властных институтах, но после падения Союза хрупкое равновесие рухнуло в одночасье. Власть в Дагестане захватили разнообразные группировки, возглавляемые бывшими подпольными миллионерами, не очень ладившими друг с другом. Власть здесь вообще понятие довольно широкое. Для того чтобы обладать серьезным административным ресурсом, необязательно возглавлять республику. В разное время самыми влиятельными людьми здесь были и вице-премьеры, и министры финансов, и председатели пенсионного фонда, и налоговики. Все они, конечно, тешили себя надеждой рано или поздно дойти до самого верха. Но продолжительность жизни таких амбициозных политиков, как правило, ограничивалась скорострельностью «калашникова».

Чуть больше года назад «цветущую, зеленую и прекрасную Махачкалу» сотрясали взрывы, в результате которых пострадали около 110 человек. 3 мая 2012 года на выездном посту полиции взорвался автомобиль со смертником, а когда на место происшествия прибыли спа
Фото: РИА «Новости».

Восхождение Саида Амирова на властный олимп нельзя назвать стремительным. Даже его враги признают, что этот человек сделал себя сам. У него не было влиятельного отца, который бы передал полномочия по наследству. Или покровителя из бывших партийных функционеров. Зато был первоначальный капитал, сколоченный еще в советское время. Он начинал простым заготовителем шерсти в этом самом селе Джангамахи. Цепкая хватка и прагматичный склад характера быстро позволили ему стать заведующим складом. Однако расти дальше ему не позволял скромный местечковый социальный лифт. И Амиров на время уезжает в Калмыкию, где применяет свой опыт заготовщика. Правда, при этом приобретает славу не самого удачливого руководителя — склады в его ведении то грабили, то поджигали. Исчезала, как правило, не только касса, но и вся документация. В последнем пожаре пропали 500 тысяч рублей, тех самых, советских. Чтобы не искушать судьбу и ОБХСС, в конце 80-х Амиров возвращается в Дагестан. Богатым человеком. И занимает хлебный пост главы Дагпотребкооперации. К развалу СССР он сколотил на этой должности уже достаточный капитал для того, чтобы комфортно пересесть в кресло заместителя председателя правительства Дагестана. Мэром Махачкалы Амиров стал в 1998 году, уже приобретя славу жесткого, бескомпромиссного и беспощадного «решалы». И потерял способность двигаться в результате одного из многочисленных покушений. Сегодня сторонники Амирова, защищая его, справедливо спрашивают: «Почему не расследовано ни одно нападение на Саида Джапаровича?» Противники «Кровавого Рузвельта» отвечают: «Потому что он предпочитал сам расправляться со своими врагами». Весь политический путь Амирова действительно обильно полит кровью. Но говорить об этом в открытую в Дагестане боятся панически. Даже после ареста Амирова все уверены: до своих недругов он дотянется и из «Лефортово».

 

Менеджмент на крови

С бывшим сотрудником одной из силовых структур республики мы встретились в кафе на набережной. В середине 90-х он работал в органах по борьбе с оргпреступностью, и 50 минут под убаюкивающий шум волн мы слушали зловещий монолог. В какой-то момент он напомнил сцену из фильма «Корона Российской империи, или Снова неуловимые». Помните, как экскурсовод в музее оттягивал кульминационный момент демонстрации главного экспоната, нудно пересказывая Новый Завет: «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова. Иаков родил Иуду». Только в нашем случае вместо рождений — трупы, трупы, трупы…

Был такой министр торговли Гаджиев — один из самых богатых людей тогда, в конце 80-х. Случился конфликт интересов и амбиций, пошли взаимные покушения. Травму позвоночника Амиров получил в 93-м году как раз в этой войне, в ходе которой Гаджиев не выжил. Потом был такой Тотурбиев, глава Дагпотребкооперации. Тоже очень богатый человек. Его нашли в Москве в гостинице с отрезанным членом во рту. Потом министр финансов Гамид Гамидов. Взорвали. Затем — война с Шарапутдином Мусаевым, главой пенсионного фонда. Шарапутдин тоже даргинец, бывший боксер, создал свою ОПГ из спортсменов. Он решил сыграть на опережение, подорвать дом Амирова. Страшный был теракт, подняли на воздух 13 домов, 19 погибших. На Мусаева завели уголовное дело, и он убежал в Москву, сидел тихо, не высовывался. Там его и убили с любовницей.

Рубоповец монотонно рассказывает историю Дагестана последних 20 лет в убийствах, взрывах и расстрелах. При этом оперирует не криминальными кличками, а государственными должностями почивших. Постепенно с политического поля исчезли практически все мало-мальски значимые фигуры. «Болтуны», как их называют в Дагестане, чиновники и политики, не имеющие своей силовой поддержки. А сферы их влияния перешли под контроль мэра Махачкалы, выстроившего жесткую систему подчинения. Многие дагестанцы называют ее «порядком». В это понятие, как и в характеристику «государственник» в насквозь криминализированном Дагестане вкладывается особый смысл. Похожий на тюремные «понятия». Когда, к примеру, в своей машине сгорает главный архитектор столицы, приторговывавший строительными разрешениями без ведома шефа, это называется «борьба с коррупцией». Но с местным колоритом.

 

Собиратель потоков

Странно, но все дела или деяния империи Саида Джапаровича не были каким-то секретом ни для москвичей, ни для местных. Редактор оппозиционной газеты «Черновик» Магди Камалов с плохо скрываемой горечью заявил нам:

— Еще 8 лет назад была написана справка федеральных служб на 15 листах, где сообщалось, что есть коррупционная составляющая в действиях администрации города Махачкалы — по стройкам, по использованию бюджетных средств и залоговых обязательств республики по кредитам… Мы про это писали и надеялись — вот-вот закон восторжествует. Потом был доклад зама генпрокурора Николая Шепеля. И опять ничего. Приезжали какие-то следователи и комиссии… В системе, которую он создал, каждый подсматривает друг за другом, и все было завязано на него одного.

«Порядок», который создал потом и кровью Саид Джапарович, оказался удивительно живучим и устойчивым, как устойчивы все сложные саморегулирующиеся системы. Мэр не трогал обычных людей, они всегда были его опорой. Поэтому даже в задушевных разговорах мы так и не смогли услышать от собеседников обид или претензий к городской администрации. Не обижал мэр и бизнесменов. Хочешь строить? Легализуй проект в мэрии за пять процентов отката и возводи что хочешь.

— В Махачкале нет градостроительного плана, — говорит Магди Камалов. — Присоединенные к городу поселки тоже не имеют планов развития. Дороги к ним подводить невыгодно — слишком большие площади. Вся застройка — частная, участки раздавались или продавались администрацией. А вот построить спланированный микрорайон с инфраструктурой — этого не было.

 

Чтобы завязать все финансовые потоки на администрацию города, Амиров провел централизацию всех денежных сфер. В Махачкале, например, нет общественного транспорта вообще — ни троллейбусов, ни трамваев, ни автобусов. Зато улицы запружены тысячами маршруток. Когда-то это был бизнес различных «авторитетных» групп. Однако Амиров в добровольно-принудительном порядке объединил все парки в МУП «Махачкалатранс». С каждой машины на нужды города в качестве «лицензии» в год выплачивается по 30 тысяч рублей. А вот что с налогами, не ясно. Водители пытались заикнуться о трудовых книжках — на пенсию-то надо как-то зарабатывать. Но мэрия их «не услышала».

В такой же холдинг были объединены все поставщики коммунальных услуг — подача электроэнергии, воды, канализация, вывоз мусора. Структуру назвали «Энергосбыт № 1», она стала оптовым покупателем ресурсов и услуг, который продает их в розницу горожанам. Возглавил ее племянник жены Амирова. За плечами у чиновника оказалось три ходки, поэтому Ислам Гусейханов смотрел на жизнь уверенно — тюрьмой такого человека не напугаешь. Он показал нам единые платежки и пожаловался на плохую собираемость, в связи с чем возникла дикая задолженность в 1 миллиард 200 тысяч рублей — пятая часть бюджета Махачкалы. А пару лет назад премьер-министр Владимир Путин лично спрашивал Амирова: мол, «где деньги, Зин?» Тогда Махачкалу в очередной раз отключили от электричества. Но с тех пор ничего не изменилось. «Не хотят платить люди, культуры нет», — заверял нас Гусейханов. Но злые языки утверждают: такое постоянно происходит с деньгами по пути к поставщикам услуг. А долги вешаются на «мертвые души» — фиктивных потребителей.

— Так же было создано МУП «Махачкалаконтроль», которое ведало торговлей спиртным, — рассказывает Магди Камалов. — То есть к государственной акцизной марке на каждую бутылку прилеплялась марка «Махачкалаконтроль». Деньги от этих марок шли в фонд города. Саид Джапарович был глыбой коррупции. Система, построенная на вертикальном подчинении мэру. Основана на страхе и принципе «рука руку моет». Все же завязаны на деньгах. А страх базировался на всевозможных слухах. Например, что он связан с боевиками. С тем же Ибрагимом Гаджидадаевым, который убил главу МВД Дагестана. Что у него есть свои «лесные». Это слухи, но когда они в нужном русле распространяются, люди боятся. Были и факты. Например, «Нива», принадлежавшая охране Амирова, ехала по улице Орджоникидзе, и в ней сработало взрывное устройство. Куда они его везли, для чего?

 

Мифы и рифы

Как и подобает фигуре «авторитетной», личность Саида Амирова действительно окутывают многие тайны и легенды. В Махачкале, к примеру, на полном серьезе рассказывают, что за мэром постоянно ходит некий хитрый еврей, который учит его, как лавировать между криминалом и государством. Маленький такой, старенький. Но никто его не видел. А в жертвы «Кровавого Рузвельта» записывают всех скопом вплоть до Гамсахурдиа. Тот, дескать, бежал из Грузии в Дагестан на вертолете с золотым запасом своей страны. Глупо было упускать такой куш. Грузинскую казну бывший президент оставил на «ответственное хранение» мэру Махачкалы, а сам тут же погиб во время покушения. И попробуй возразить — погиб-то Звиад в Западной Грузии: «Ты недо­оцениваешь могущества Саида Джапаровича».

Именно мифология вокруг Амирова не позволяет людям поверить, что он мог попасться на убийстве не очень высокопоставленного следователя. Поэтому версия о политическом заказе Саида Амирова здесь более популярна. Вариации ее рассказывают самые разнообразные. Вплоть до козней главы соседней республики Рамзана Кадырова. Дескать, Чечня давно спит и видит свои границы по Каспийскому морю. И в сентябре, в единый день голосования, в Народном собрании Дагестана продавят чеченского ставленника. При этом в Дагестане мало кто сомневается в том, что Саид Амиров в кутузке надолго не задержится. Но вот каким он вернется в республику? И вернется ли? Но главное, останется ли прежний амировский «порядок»?

 

А вот это важнейший вопрос к федеральной власти. «Деловой» Дагестан уже готовится к дележке наследства Саида Амирова. И можно не сомневаться, что тот, кто придет ему на смену, попробует восстановить империю в том же виде: показная вассальная покорность Москве и четко структурированное централизованное разворовывание федеральной помощи. Интернационализм, сознательный отказ от выделения конкретной этнической группы. Подчеркнуто показная «забота о народе», который даже не подозревает, как цинично его обирают и грабят. Жесткий менеджмент внутри империи, о чем красноречиво говорит беспрекословное выполнение распоряжений, которые Амиров сейчас отдает через своих адвокатов. Пока арест Саида Амирова напоминает палку, которую воткнули в муравейник. Хотя логика подсказывает, что вместе с арестом «императора» метрополия должна провести множество неприятных процедур — аудит банковской системы республики, тотальную проверку коммунальных служб, переаттестацию местного МВД, наконец. Без этого Дагестан скоро получит «Амирова № 2», который учтет ошибки предшественника. И тогда впору будет воскликнуть: за что боролись?..

*Одно из прозвищ Саида Амирова в Дагестане.