Далеко не все поклонники творчества Александра Пушного знают, что их любимый артист и шоумен занимается благотворительностью. Причем Александр не просто «свадебный генерал», имя которого значится в буклетах и брошюрах. Он нашел свою нишу и очень непростую. О благотворительном фонде «Созидание» и других фондах, умении дарить себя и не жалеть о потраченном Александр Пушной – честно и откровенно.

— Александр, давайте с самого начала: как вышло, что вы стали лицом благотворительности? Не всей, конечно, но представителем фонда «Созидание» вас можно точно назвать.

— В моей жизни все очень просто произошло, потому что у меня был «поводырь» — Татьяна Лазарева, занимавшаяся благотворительностью довольно долго. И она меня подвигла, что называется личным примером. Так что однажды я не выдержал и сам себе сказал: «Давай попробуем». Попробовал – вышло, получилось. Потом Лазарева перестала опекать, подталкивать меня, и я прекратил такими вещами заниматься. Но через некоторое время вернулся в благотворительность еще раз и уже сам.

— Выходит, что это ваше призвание?

— Сложно сказать, призвание ли. Наверное, когда ты начинаешь этим жить, то понимаешь, что в жизни каждый шаг, каждую ситуацию просчитать невозможно. И как бы все не складывалось хорошо и благополучно, независимо от твоих усилий или количества совершенных добрых дел, на тебя неожиданно падает испытание. И ладно, когда оно попадает на взрослого человека, но когда болезнь «достается» ребенку, который еще ничего – ни плохого, ни хорошего не успел сделать, возникает куча вопросов: как же так, за что, почему. И я прекрасно понимаю, что в такой ситуации оставаться одному очень тяжело. И когда я об этом задумался, то будто поневоле начал помогать. Не для того, чтобы где-то наверху мне поставили галочку – «он хороший, помогает». И уж тем более не потому, что жду ответной реакции. Но чтобы попытаться баланс сил в этом мире слегка изменить в сторону добра.

— Вы сказали, что вас вовлекла в благотворительность Лазарева. Но у нее огромный круг знакомых, и далеко не все выбрали для себя благотворительность.

— Нет, Таня Лазарева была необходимым толчком. Конечно, она толкала огромное количество людей. И кто-то там оставался, другие уходили. Но это не значит, что кто-то плохой, а другой хороший. Я никогда ни одного человека не буду – не имею права – осуждать, за то, что он не участвует в благотворительности. Кроме того, теперь наши друзья, узнав, что мы помогаем кому-то присоединились к нам. Ведь это так просто – завести Яндекс-кошелек и из него перечислить 100 рублей. Для многих моих знакомых это была настоящая проблема пойти и постоять в очереди. Сейчас же, когда можно помочь одним щелчком мышки, люди стали перечислять деньги.

Конечно, у меня есть такие друзья, которые до сих пор твердят: зачем ты отдаешь кому-то деньги, это все разводка. А отвечаю – хотите проверить? Прямо завтра поедем, и я вам все покажу, расскажу. И когда они знакомятся с тем, что делают фонды, то уже так не говорят.

Получается, что вам и флаг в руки: вы – как кумир миллионов – можете повести людей, особенно молодежь за собой.

— А с молодежью проблема. Однажды я вел в клубе благотворительный вечер, посвященный СПИДу. И в анонсе мероприятия было написано, что все будет точно также как обычно: будут артисты, группы, вы только приходите. Единственное отличие, в этот день вся выручка клуба уйдет на благотворительность. И неожиданно выяснилось, что пришло в разы меньше народу, чем обычно в такой же день: люди боятся увидеть несчастных больных, вид которых их будет подавлять морально. Что они будут напоминать – вы здесь пьете, гуляете, а есть другие, у которых нет такой возможности. И многие на такое не соглашаются. Мне бы хотелось снять с молодежи этот налет непонимания, объяснить им, что речь о другом.

— Это ведь совсем недавно, последние пару десятилетий, стали относиться к благотворительности с подозрением?

— Однажды я понял, что у нас слово благотворительность люди воспринимают как ругательное: либо как пиар самого себя, либо как способ заработать денег, обманув государство и людей. На самом деле так было всегда. Была благотворительность настоящая и фальшивая. Как только люди начали общаться и возникли средства коммуникации, люди при встречах каждый раз обнаруживали, что одному в жизни повезло, а другому не очень. И одни злились и жили нечестно, а отдельные индивидуумы эту вселенскую несправедливость пытались исправить. И когда я осознал, что это отношение к благотворительности не сегодня родилось, что так было вчера и будет завтра, все сразу встало на свои места.

— Есть такая теория, что лучше не рассказывать о том, что делаешь. Лучше помогать тихо и незаметно.

— Тут каждому решать самому, но очень часто такие люди всем говорят, что никому не говорят о том, чем занимаются. Я сам инициативу не проявляю, но, если спрашивают, рассказываю.

— Как вы думаете, стоит ли помогать в безнадежных ситуациях?

— Огромное количество людей рассуждает таким образом: если человек безнадежен, зачем его поддерживать, что-то делать для него. Я так не считаю. Однажды Лена Смирнова (директор фонда «Созидание») попросила меня записать поздравление для маленького ребенка, диагноз которого был печально известен. И понятно, что такая вещь, как поздравление не может быть лечением. Зато психологически – это безусловная помощь, и я рад, что могу ее оказать.

— Направлений в благотворительности бесконечное множество. Вы выбрали для себя какую-то нишу? Где вы находите себе применение?

— У меня два направления – материальное и не материальное. Я не занимаюсь организацией акций и мероприятий, я не проявляю никакой инициативы, но когда меня просят — никогда не отказываюсь прийти.

Я даю деньги. Не буду говорить – сколько, но для меня ощутимо. Кроме этого, я как публичный человек считаю, что не имею права отказываться посещения онкологических детских заведений. А прийти меня просят разные фонды, потому что дети смотрят телевизор и знают меня. Я даже запомнил, когда я приехал в РДКБ в первый раз — 11 января 2008 года. Я тогда походил-посмотрел и домой приехал чуть живой. Но потом, я уже не знаю, к счастью или к сожалению, когда меня снова звали к детям, я никогда не отказывался, потому что понял — им это необходимо. Ну а я, видимо, таким образом отрабатываю свою популярность. Несколько раз я пробовал сказать волонтерам – зачем я прихожу, давайте лучше денег дам. «А у них все есть» ответили мне. «И от того, что ты купишь еще какой-нибудь аппарат, ничего не изменится. Им нужно, чтобы ты пришел, поддержал, за руку пожал. Им от этого становится легче». И я прихожу.

— Семья не в претензии, что вы забираете деньги из бюджета и уделяете еще кому-то время?

— Семья иногда ходит со мной.

— Говорят, что фонды не делятся своими звездами. С одной стороны понятно: поляна маленькая и постоянно одни и те же люди появляются на разных мероприятиях. Но положение пока безвыходное.

— Мной делятся. У фондов, которые заняты делом, нет такой проблемы. Скажем, волонтеры «Подари жизнь» приходят на праздники «Созидания». И, если люди работают, помогая другим, им все равно, если их звезда поможет и другому фонду. Они даже порадуются. У тех, кто помогает по-настоящему таких проблем не бывает.

— Вот, скажем, человек забивает в поисковик благотворительный фонд, и на него обрушивается информация из сотен фондов. Почему он должен выбрать фонд «Созидание», попечителем которого являетесь?

— Можно выбирать любой фонд. Но если меня спрашивают, какому фонду помочь, я всегда называю «Созидание», потому что я лично гарантирую, что деньги, перечисленные туда, не пойдут на покупку домов, машин или сумок от Louis Vuitton, а это будет адресная помощь. Я знаю, что этот фонд хороший, что он делает настоящее дело.

— В начале разговора вы сказали про «галочку». Но все же есть такая теория: если я буду что-то делать, то мне тоже потом помогут, меня не бросят. Вы об этом задумывались?

Конечно, задумывался. Но я вам так скажу – смотря что случится, потому что степень «случится» бывает разной. Можно думать: если я заболею и у меня найдут онкологию на начальной стадии, мне, наверное, помогут. Потом думаешь, а если не на начальной, то уже и не помогут. А если просто выйдешь на улицу, а тебя машина насмерть сразу собьет – то что – вообще зря помогал? Или, не дай бог, не тебя, а кого-то из твоих близких. Быстрая логика в этом вопросе приводит к тому, что либо ты просто помогаешь, либо нет. Я получаю удовольствие от того, что я делаю, мне легче становится. А ждать ответа – неправильно.

И это касается не только благотворительности, но и творчества. Многие пишут песни, снимают кино, чтобы их помнили, ценили. И, безусловно, хорошо, если так и будет. Но если ты в процессе съемок фильма или написания слов песни не получаешь удовольствия, если твоя работа не приносит тебе радости, то крайне невелика вероятность, что твое творчество кому-то понравится. Это необходимое условие. Оно недостаточное, но необходимое. Еще нужно как минимум быть талантливым человеком.

Вот и благотворительностью заниматься ради того, чтобы к тебе потом что-то вернулось – не стоит и начинать. Надо найти другую мотивацию, почему ты этим занимаешься. Если ее нет, если тебе надо заниматься своими проблемами или ты просто жадный, тогда сложнее. Я – не жадный человек.

— А если бы от вас требовались чрезмерные жертвы? Нежадному ведь просто расстаться с деньгами.

— Но ходить в больницы мне очень тяжело.

— А как потом восстанавливаетесь?

— Время все лечит, так что от раза к разу становится легче. А еще семья. И на мир надо проще смотреть.

— Получается?

— Пытаюсь. Меня мама учит, но пока никак не может этому научить. Она говорит, что папа очень любил ковыряться в самом себе, и я такой же. Но я всех призываю быть немножко легкомысленнее. Знаете, как говорится: либо брось курить, либо кури с удовольствием. Также и в благотворительности.