Супругам Валентине и Валентину Чепурко слегка за семьдесят. Свои дети давно выросли, живут на Сахалине.   Так что, когда племянникам понадобилась помощь, пенсионеры долго не думали. Усыновим — и дело с концом. 

— Отца Танечки и Андрюши мы не знаем, он не принимал в их судьбе никакого участия, — начинает Валентина. Чувствуется, что эту историю она рассказывает не первый раз. — А их мать… Она двоюродная сестра моего мужа. Это он нашел ее мертвой тогда, в 2008 году. Дети в то время ходили в круглосуточный садик. И их оттуда-то сразу перевели в интернат.

Похоронив сестру, Валентин Григорьевич сразу же подал документы на опеку над ее ребятишками — у Тани и Андрюши разница в возрасте чуть больше года. Но не тут-то было. Сперва оказалось, что бумаги неправильные, подписи не те. И столичная опека (дети — москвичи) гоняла супругов в Пензу за новыми справками — живут-то Валентин с Валентиной в Сердобске — райцентре в 100 километрах от Пензы. 

Тогда и выяснилось, что в России нет единого стандарта оформления подобных документов и справки нужного в Москве образца в Пензе не выдадут. Кутерьма с документами тянулась, дети жили в сиротском доме…

— Мы представляли, как поведем Таню и Андрея за руку в школу, во второй класс, — со вздохом вспоминает Валентина. — Мы бы жили все вместе, отремонтировали бы им квартиру потихоньку… А сейчас они уже большие — почти пять лет прошло! Раньше мы им звонили в интернат, и они так живо все рассказывали, как у них дела, как учеба… Сейчас и поговорить толком не получается: закрылись дети.

Все эти годы у опеки постоянно находились разные причины для отказа. Одна из них — «отсутствие эмоционального контакта» с детьми. Мол, вы с ними видитесь пару раз в год! А видеться чаще никак не получается. Трястись сутки в поезде до Москвы — здоровье не то, да и пенсия не позволяет.

— Валентин Григорьевич, а вы их к себе домой хотите забрать? Или все вместе в Москве жить? — уточняю я.

— Мы решили сами переехать, — простодушно отвечает пенсионер. — У них же своя квартира в Москве. Зачем их увозить оттуда, где они все детство провели? Другие, наоборот, туда ломятся. В той квартире оставались все их вещи, игрушки. Андрюша сперва все свой мячик вспоминал… 

На фото: Андрей и Таня в возрасте, когда они попали в интернат. Живут они в нем и по сей день.
Фото: Первый канал.

Дома, в Сердобске, у пары свое хозяйство. Жили бы и не тужили, но готовы на старости лет сняться с насиженного места. В Москве у детей — трехкомнатная квартира. Там живет один из многочисленных мужей их мамы, инвалид, и семья, которая за ним присматривает. Деньги за аренду поступают на счета Тани и Андрея. Подселение детей и стариков не входит в планы тамошних жильцов.

Перебдели

Казалось бы, вот он, тайный умысел! Пенсионеры на квартиру позарились… Но нет — по закону эта собственность в любом случае достанется детям. И органы опеки усиленно бдят на этот счет. Настолько, что старички не могут остановиться в этой квартире даже во время редких визитов в столицу.

— Мы предлагали: давайте мы в той квартире поживем, возьмем деток к себе хотя бы на выходные… А нам — платите аренду, сорок тысяч. Откуда у нас такие деньги? — глухо отвечает пенсионерка. — В последний раз муж ездил в опеку, так там его такими словами приложили, боже мой… И квартира-то нам нужна, и пенсии большие московские…

— Нам этого отношения не понять, — прерывает причитания супруги Валентин. — Мы-то думали, будем растить детей, а опека нам — помогать. А вон оно как вышло: Тане уже почти 14, Андрею — 13. Все эти годы мы обещаем, что заберем их… Я с ними в последний раз в магазин ходил. У них так глаза разгорелись! А можно это, а можно то, и так робко-робко спрашивают. Я чуть не прослезился, говорю: «Можно, конечно!» Полную тележку набрали. Я ведь тогда так и не сказал им, что снова не получилось…

По кругу

Уткнувшись в глухую стену, пенсионеры решили действовать старым способом. Накупили конвертов и написали в газеты и на телевидение. Про их бедупоказали… телешоу, пропесочили в нем опеку района Кузьминки. Но прошло больше года, а изменений никаких.

В опеке района Кузьминки меня встретили холодно. Если проводить климатические параллели, то где-то на уровне Гренландии.

— Да, я знаю, о ком вы говорите, — ледяным тоном заявила Анна Нестерова, начальник отдела по опеке и попечительству. — Мы их дела передали красносельской опеке. 

В другом районе подход иной. Не субтропики, но хотя бы человеческое отношение.

— Они же сами не хотят брать детей под опеку! — ошарашивает Ираида Иванова, завсектором опеки и попечительства Красносельского района. — Вы их спрашивали, как они собираются о детях заботиться? Они хотят гостевой режим, чтобы жить в Москве и брать детей к себе на выходные. Мы им предлагали установить полноценную опеку. Даже комиссию собрали по этому поводу, которая заключила: детям рекомендована опека. Если они решат брать их на полное время, пусть приезжают, и мы тут же все оформим.

Валентин и Валентина Чепурко куда только не стучались, чтобы детей передали в их семью.
Фото: Первый канал.

Ну просто цирк

Я позвонила в Сердобск порадовать пенсионеров. Те отнеслись к предложению настороженно.

— А почему тогда они нам сразу разрешение не выдали? — недоверчиво спрашивает Валентина Федоровна. — Мы же пять лет бились за эту полную опеку. А сейчас дети уже столько лет в интернате… Нам бы понять, есть ли смысл их оттуда забирать, как им в обычной школе-то будет?

А интернат Тане и Андрюше достался не абы какой, а цирковой. Там  учат воздушной гимнастике, жонглированию и пантомиме.

…Формально, чиновники все эти годы просто  выполняли свои функции. Бумажки налево — значит, налево, направо — положим направо. А то, что двое ребят росли в интернате, имея заботливую родню… С супругами Чепурко надо было бы возиться — помогать им с жильем (экс-муж матери Тани и Андрея вряд ли квартирку-то освободит), надо было бы искать брату с сестрой новое учебное заведение. Вообще хлопот полон рот. А так… Дети же одеты, обуты, под государственным присмотром. Ходить по канату научились… Ну а то, что у ребят сейчас сложный подростковый период, когда особенно важно, чтобы рядом был взрослый, родной человек…

— Не знаю, так ли уж нужно забирать детей из интерната, — задумчиво сказала мне Ираида Иванова напоследок. — Девочка-то еще ладно. А вот мальчик, говорят, подает серьезные надежды.

И вот как понять пенсионерам из Сердобска, что слово «надежда» они и чиновники понимают по-разному?