ОПЕРАТИВКА ПЕРВАЯ: В КУРГАНЕ

…С президентом Путиным я летал в командировки раз сто. Или даже больше. С его полпредами — ни разу. Поэтому, когда Игорь Холманских позвал меня с собой в Курган: «В кабинете не выйдет, времени вам не хватит все выведать», — я полетел вслед за ним. Сначала в Курган, где нас с полпредом поджидал жесткий график.

Сразу бросилось в глаза: совещания — в общепринятом смысле — недавний начальник цеха «Уралвагонзавода» не проводит. Вместо них — оперативки на манер заводских: 20-30 минут. Дескать, конвейер не ждет.

Кстати, и интервью это тоже было чем-то похоже на ту же оперативку: мои вопросы — быстро, скороговоркой. Ответы полпреда — четкие, где-то односложные. Без лирики. 

И — только полчаса.   

«Славим человека труда!»

— Игорь Рюрикович, когда мы с вами делали первое интервью для «КП» (это было более года назад, как раз после вашего назначения полпредом), у вас такая фраза промелькнула: «Теперь остается главное – вкалывать». Ну и как — получается?

— Давать самому себе оценку, считаю, не совсем правильно. А на работе положено вкалывать.

— То есть в принципе Путин не жалеет, что вас назначил, он доволен?

— Это надо у Владимира Владимировича спросить.

— По глазам обычно видно.

— Давайте все таки этот вопрос к нему, а не ко мне.

— Ваше предложение возродить звание Героя Социалистического Труда…

— Просто Труда.

— Да, просто — Герой Труда — президент прямо слету поддержал. Издал Указ…

— Эта идея витала в воздухе, это предлагал не только я как председатель движения «В защиту человека труда». Но и многие другие общественники. Это общественная заслуга.

— Тем не менее, вам авторство приписывают. У вас большой список каких-то предложений из тех советских времен, которые могли бы быть возрождены снова в России?

— Что из советских времен? Хотя бы тот же конкурс «Славим человека труда», который прошел в первый раз в 2011 году в Свердловской области, в 2012-м он уже во всем Уральском федеральном округе проходил. И когда мы награждали наших победителей, как раз они обратились ко мне с просьбой, чтобы этот конкурс сделать общероссийским.

А потом у меня была рабочая встреча с Владимиром Владимировичем, где я это обращение (оно было адресовано ему) передал. И вот сейчас мы работаем с другими федеральными округами, и конкурс этот — общероссийский.

— А что, мы сильно уронили звание человека труда за последние годы? Человек труда – низкооплачиваемый, униженный, да?

— Прошли те времена, когда каждый молодой человек хотел стать рэкетиром (90-е годы), а у девушек тогда тоже определенная профессия считалась престижной. Люди труда, трудящиеся — те, кто своими руками создает богатство страны — реальное большинство населения России. Понимание этого сейчас приходит, и это все более и более явно.

— То есть, вы хотите сказать, что главный человек в России — не бизнесмен, не банкир и даже не юрист (которых пруд пруди), а тот, что на заводе работает, за токарным станком, или, допустим, на стройке? И что у вас во внутреннем кармане в вашем списке, какие еще предложения?

— Знаете, про внутренний карман… Если там что-то и лежит, значит, пока еще время не наступило это достать.

А во-вторых, пора уже разбивать и миф о том, что производство — это грязь, шум и пыль, и там с небольшим интеллектом люди «пашут».

Тот цех, где я работал до последнего времени, там тоже были рабочие специальности, но без высшего образования, даже без двух высших образований, было не разобраться. Потому что высокотехнологичное оружие делали. И продолжают делать.

И еще. В большинстве случаев сейчас профориентацией своих детей родители занимаются. И они решают, что пусть хоть кем-то, хоть как-то, у нас есть средства, и мы ребенку диплом в конечном итоге купим. А зачем это делать, для чего?

Некоторые и за госсредства на бюджетных местах обучаются, получают те профессии, которых столько не надо – как вы говорите, юристов, а еще менеджеров, турагентов… Для нашей экономики объективно их не надо. Об этом надо говорить на каждом углу! Если будет переизбыток ненужных профессионалов и нехватка нужных — экономика этого просто не выдержит.

— Вы когда мифы разобьете, тогда из внутреннего кармана и достанете свой новый списочек?

— Обязательно!

— А сейчас пока, вы считаете, преждевременно будет?

— Наступит время, и начнем дальше.

…а после интервью корреспондент «КП» попросил своего героя… предъявить служебное удостоверение. Полпред президента с готовностью это сделал, заметив: «Смотрите: действительно до 7 мая 2018-го!»
Фото: Алексей БУЛАТОВ («КП» — Екатеринбург»).

«Руководителей-формалистов приводим в чувство»

— Тогда и такие могут возникнуть подозрения: может, вы хотите возродить и рабоче-крестьянское правительств, и кухарку к управлению призвать?

— У меня нет столь далеко идущих замыслов. Я год с небольшим работаю полномочным представителем и объективно понимаю, что еще нужен какой-то временной промежуток, чтобы освоиться в этой профессии.

— А это профессия, да – полпред?

— Получается, что да.

— А вот власть (я имею в виду президента, правительство) все делает для того, чтобы как-то откликнуться на ваши предложения, на предложения других представителей во власти с рабочей косточкой, что называется? Они готовы, наши руководители, идти навстречу?

— В президентских указах от 7 мая 2012 года — в общем-то, все направления даны.

— А почему же они, эти указы, плохо выполняются тогда? Почему Путин недоволен, Холманских недоволен, судя по вашей встрече с активом движения «В защиту человека труда»? Буржуины, может быть, мешают, может, с буржуинами надо опять бороться?

— В этом как раз работа и заключается, чтобы разбираться в ситуации, кто и что мешает. Начальник четко разложил по полочкам.

— Начальник – Путин?

— Конечно. И федеральное правительство, и областные власти, и муниципалитеты, — все четко должны представлять себе инструменты, как эти указы и поручения выполнять. Но не всегда представляют…

— А инструменты эти оттуда, из Кремля, должны были прислать, да? Или они, опять таки говоря по заводскому, в местной инструменталке имеются?

— Все эти инструменты лежат на поверхности. Вот конкретный указ – повысить зарплату учителям до средней по экономики в субъекте. Ну, у нас одна тут область быстро и бойко отрапортовала: задача выполнена! А когда начали проверять, фактом оказалось, что повысили-то только директорам школ — вот среднюю цифру и набрали. Но не учителям! Мы этих руководителей привели в чувство, и все пришло в соответствие.

— А как вы их приводили в чувство?

— Очень просто.

— По-рабочему, что ли как-то?

— Контрольный департамент отработал. Письмо губернатору, письмо в прокуратуру. Всё, пожалуйста! Тут же есть специально обученные люди, они  этим и занимаются.

— А директорам зарплату понизили?

— Привести в соответствие.

— Раньше вы на «Уралвагонзаводе» другими несколько методами действовали. Наверняка крепкие слова употребляли, когда были начальником цеха…

— По-разному. Не всегда требуется крепкое слово. Главное – правильно задачу довести. И проконтролировать. Тогда выполнят.

— А вам не кажется, что к власти в регионах, на предприятиях, в учебных заведениях пришли люди, которые жизни не знают? Раньше, при Советах, была система: цех, комсомол, партия и так далее. А сейчас сразу взлетают в кресло президента компании, гендиректора. Не в этом ли проблема?

— Мне, наверное, просто в жизни повезло, но я с такими не сталкивался. Но опасность того, что на высокой должности окажется такой выскочка, конечно же, есть. Раз он на высокой должности, значит, достаточно много людей от него зависят, и страдают в конечном итоге. И таких, конечно, нельзя допускать до этих вершин.

— У вас тоже выскочки наверняка есть в округе?

— Я один. (Смеется. Смотрит на часы: полчаса истекли…)

— Но у меня еще много вопросов!

— Продолжим в самолете.

Танки, которые выпускают на «Уралвагонзаводе», где Игорь Холманских руководил сборочным производством, лучшие в мире!
Фото: Алексей БУЛАТОВ («КП» — Екатеринбург»).

ОПЕРАТИВКА ВТОРАЯ: В САМОЛЕТЕ

Перед отлетом в Екатеринбург у трапа самолета полпреда Холманских провожали официальные лица: губернатор Олег Богомолов, местный генерал от полиции и еще пара областных чиновников. Подарков, как это у нас часто бывает — не дарили. Признаков пышного застолья я тоже не заметил. Такие вот они, большие федеральные чиновники с заводской закваской… 

Про друзей, рыбалку и сто грамм

— …Теперь мы беседуем не на земле, а на высоте 6 тысяч метров. Сразу — вопрос: как должен вести себя большой федеральный чиновник, чтобы он не оторвался далеко от земли, не витал потом в облаках, не терял из виду те проблемы, которые назрели?

— На самом деле это совсем несложно. Когда я провожу какие-то рабочие встречи с чиновниками, то с ними я, как вы сказали, начальник и руководитель. А с простыми людьми общаюсь на равных. Вот как сегодня на встрече с участниками движения «В защиту человека труда». Я не ощущаю себя каким-то большим начальником. Надеюсь, что и они меня также воспринимают.

— Вы же раньше могли на рыбалку поехать со своими друзьями — работягами, 100 грамм выпить, отдохнуть, разрядиться. Душа тоскует по такому образу жизни?

(Холманских несколько секунд молчит)

— Или вы не скажете, вы по-прежнему немножко скрытный человек?

— Я могу с друзьями и сейчас съездить на рыбалку.

— И стопочку выпить?

— Вполне может быть. Мне, наоборот, приятно со своими друзьями общаться. Это мне помогает и в жизни, и в работе. Мне такое общение просто необходимо.

— Может, у вас здесь есть такая корысть — в хорошем смысле, что вы какие-то решения, свои или Путина, на друзьях проверяете?

— Действительно, бывает. Большинство моих друзей и знакомых живут в Нижнем Тагиле. И как раз с ними я обсуждал те вопросы — как помочь городу, —  которые потом рассматривались на встрече с президентом. Там порядка семи разных программ появилось. Владимир Путин нас поддержал, дал поручения министрам. А контакты, связи с друзьями — все остается. Без этого невозможно жить вообще.

— То есть вы не зазнались?

— Нет…

«Мы с Путиным не хитрим»

— Недавно прошел съезд Общероссийского народного фронта (ОНФ). Некоторые политологи сразу это дело так «расшифровали»: дескать, Путину этот фронт нужен для того, чтобы победить на новых президентских выборах…

— Владимир Владимирович сам на этот вопрос ответил, выступая на учредительном съезде ОНФ. Вот чтобы майские указы 2012-го, которые дают направление, как нам двигаться дальше, были все-таки выполнены, нужно участие каждого нашего гражданина на своем рабочем месте. Достаточно много людей с подозрением относятся к различным партиям. А вот к общественной работе — вполне положительно, и я в этом убедился, развивая движение «В защиту человека труда».

— Может, и Путин, и Холманских нам лозунги говорят, а сами там потихонечку… Все равно вы думаете о предстоящей выборной кампании.

— В первую очередь мы думаем о том, чтобы гражданам в России жилось комфортно. Вот что самое главное.

— Ничего вы там не хитрите?

— Времени нет, приходится работать.

— Ничего такого не обсуждаете?

— Работы гораздо больше, чем ходить и какие-то замыслы хитрые вынашивать. Некогда просто…

— Время от времени возникает такая дискуссия, даже у сторонников Путина: вообще нужен ли институт полпредов? Они же появились, когда надо было укреплять вертикаль власти. А сейчас же вертикаль крепкая…

— В первую очередь это определяет сам президент. Это его решение. А потом смотрите — в Российской Федерации 83 субъекта. В нашем федеральном округе — 6 регионов — 4 области (Свердловская, Курганская, Челябинская, Тюменская) и 2 округа (Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский). Раз в квартал я бываю в каждом из этих регионов. А президенту как все эти 83 субъекта посетить? Это невозможно.

— В августе 2010-го я с Путиным 11 дней был в командировке по Сибири и Дальнему Востоку. И я понял, что он запросто может облететь и все 83 региона!

— Это достаточно тяжело физически. Нужно хорошее здоровье. Но не только в этом дело.

— А в чем?

— На местах мы координируем деятельность наших федеральных органов власти. Когда происходят события, по нашему мнению, неправильные, мы сразу же докладываем руководителям, и решения принимаются.

— Вы имеете в виду администрацию президента?

— Да, конечно.

— То есть вы, полпреды, не только замыкаетесь напрямую на главу государства?

— Главе администрации Сергею Иванову я каждую неделю отправляю аналитическую записку о состоянии дел в Уральском федеральном округе.

— Большая записка?

— 12-13 страниц.

— Может, еще какие-то секреты раскроете?

— Наверное, хватит для первого раза. А то мы еще с вами будем встречаться, и мне уже нечего будет вам рассказать, вы будете всё абсолютно точно знать.

* * *

— В принципе, то, что вы стали полпредом, — это в какой-то степени закономерность, а в чем-то — дело случая. Вот заметил вас Путин, присмотрелся и назначил. Как вы считаете, много таких Холманских у нас на Руси?

— Почему-то моя фамилия стала каким-то именем нарицательным… (Смеется) Я думаю, у нас таких немало. Гораздо больше, чем каких-то других. И давайте заканчивать. А то самолет уже идет на посадку. (Смотрит на часы: полчаса прошло…)

— Успехов вам. Спасибо, что позвали в гости. Точнее, в командировку.

— Приезжайте еще.

Курган — Екатеринбург.

Плакат 1950 года. Художник В. Корецкий.

ВЫРЕЖИ И СОХРАНИ: ПАМЯТКА ОППОЗИЦИОНЕРУ

«Одно только отрицание не может долго работать»

— В свое время вы Владимиру  Путину сказали на «прямой линии», что если там — в Москве, оппозиция будет буянить, мы, если что, приедем с ребятами и успокоим. Сейчас оппозиция, в общем-то, утихла… Как вы считаете, почему? Просто выдохлась, здулась? Или, может, Холманских испугались?

— Я не думаю, что испугались Холманских. Я повторюсь, но и в данном случае скорее надо говорить о том что люди труда — большинство населения России. Это было видно и по результатам президентских выборов, и по результатам социологических опросов, которые сейчас происходят.

Но также верно и то, что у оппозиции не было никакого конструктива. А когда есть только отрицание — это не может долго работать. Все-таки в любой критике необходим конструктив: а что взамен? Взамен мало что предлагалось. Говорить о пустом долгое время – это просто ни о чем уже становится, сами себя исчерпали.

— Если, как вы говорите, не было конструктива, почему же вы так волновались за Путина, почему так переживали и собирались приехать?

— Когда у людей нет конструктива, они ничего взамен не предлагают, а хотят просто снести то, что есть сейчас, то зачем? Придут они и будут руководить? А если они не знают, как делать и что надо делать? Извините, не надо нам таких руководителей.

— С другой стороны, согласитесь, и без оппозиции тоже нельзя. Что бы вы им еще посоветовали?

— Знаете, я никогда в оппозицию не старался вступать, поэтому мне нечего посоветовать. Пускай уж сами как-нибудь доходят.

— То есть вы не будете им подсказывать, чтобы они не укрепились?

— Прежде они должны они должны свой конструктивизм озвучить. И вот тогда с ними можно беседовать, спорить, можно не соглашаться, можно с чем-то соглашаться, приходить к общему мнению. Но не надо ходить и будоражить людей. Все вопросы можно решить за столом переговоров. И вполне можно и сотрудничать.

ПОЛИТГАРДЕРОБ

«У меня шесть костюмов. По дням недели»

— А какие-то привычки за год полпредства пришлось менять?

— Да нет — все также, как на заводе. В 6 подъем, в 7 уже поехали трудиться. А заканчиваем, когда заканчиваем. Правда, командировок стало гораздо больше.

У нас же — ежеквартальный объезд всех регионов округа. Мы как раз второй квартал завершаем, а дальше планируем и третий квартал также работать, и так далее.

— А, может, рабочую спецовку, в смысле, форму одежды поменяли? Какие-то костюмы пошили?

— Костюмы? Конечно же, пошил. Потому что они должны выглядеть соответствующе должности. Поэтому пришлось, конечно же, пошить костюмы.

— У вас раньше сколько было костюмов?

— Ну, пять — шесть у меня было, и когда я работал на предприятии. То же самое и сейчас. Скажем так, количественно мой гардероб не изменился. Возможно, только качественно.

— Допустим, вы в район ездите в одном костюме, в Кремль – в другом? Или для вас это не имеет значения?

— Никакой разницы тут нет. У меня нет их градуировки по значимости поездок. Возможно, есть какая-то по дням недели. Вот здесь связь может быть, что в понедельник — один костюм, во вторник – другой…

— Почему?

— Чтобы не заморачиваться, что надеть сегодня. Сегодня четверг, значит, вот этот костюм.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

ХОЛМАНСКИХ Игорь Рюрикович, родился 29.06.1969 г. в г. Нижний Тагил.

В 1987 — 1989 гг. — служба в Вооружённых силах. (Инструктор по вождению БМП-1.) В 1994 г. окончил Уральский государственный технический университет (УПИ). Во время дипломной практики работал на «Уралвагонзаводе» грузчиком. (На этом предприятии более 30 лет проработали его родители, Рюрик Степанович и Серафима Васильевна.)   

После окончания УПИ снова пришел на «Уралвагонзавод».  В 1994 — 2006 гг. — начальник участка, замначальника, начальник механосборочного цеха. В 2006 — 2011 гг.  — замдиректора механосборочного завода, замначальника механосборочного производства. В 2011 — 2012 гг. — начальник сборочного цеха «Уралвагонзавода».

С 18.05. 2012 г. — полпред Президента России в Уральском федеральном округе.

Женат, имеет троих детей.